На полуторке до Бельско-Бяло
08 мая 2008 № 51 (10725)
Налеты всегда внезапны. Ноябрьскую хмарь рано затухающего дня осветили «кусты» разрывов. Истошный вой заходящих в пике бомбардировщиков – и земля на дыбы.
— Бежим, — Галя дернула за рукав шинели сжавшуюся в комок от страха Машу. – Под машину!
Думать некогда: обе, вывалившись из кабины, плюхнулись в осеннюю жижу, заползли под кузов «полуторки».
— Видишь, еще задний мост теплый — согреемся, — успокаивала Галя Максимова струхнувшую Машу Закурдаеву. – Мы же – ярославские, не пропадем. Держись, землячка, за кардан…
Потом опомнилась сама дрожавшая рядовой Максимова: в кузове-то снаряды! И прямого попадания не надо – от ближнего разрыва могут сдетонировать. Но вскоре стихло – отбомбившись, самолеты уходили восвояси.
— Может, «юнкерсы», нет — скорее «дорнье», — вспомнив, чему учили, определила на слух отваливших стервятников Галина. — Давай, товарка, выбираться.
Только-только девушки выползли на свет божий, как совсем рядом застучали автоматные очереди, послышалась лающая речь – немцы! Немудрено – рокада рядом с передовой. Повезло, шел бой и фашистам было не до застрявшей в осенней хляби ГАЗ-АА. Девчата просидели под «полуторкой» в холодине свыше суток – груз не бросишь! Выбрались в кабину за карабинами, о которых забыли в ужасе бомбежки, да за сухарями.
— Чего скрывать, — говорит Галина Алексеевна. – Из были слова не выкинешь… И страх был, и казалось, нет сил, но выдюживали. Кому тогда было легко?
Великую Отечественную она встретила 20-летней. Позади Даниловское педагогическое училище, что на Ярославщине, работа – воспитатель в детском саду. А потом 1942-й, очень непростой год в противостоянии Родины с агрессором. Шли массовые призывы – Красная Армия восполняла потери 41-го и 42-го годов. Так стала красноармейцем и Галя Максимова.
Месяц – курсант. Время –середина лета 42-го. Обучение: стрельнули пару раз из карабинов, вызубрили очертания основных типов самолетов «Люфтваффе» — и в части. Рядовая Максимова была поставлена на довольствие в должности бойца отдельного 77-го батальона ПВО-ВНОС (воздушного наблюдения, оповещения и связи).
Что такое боец ВНОС? На вышке – в идеале, а чаще просто на дереве сидит наблюдатель и передает сведения о приближении самолетов противника. Вроде просто. Но нужно определить количество, тип самолетов, их предполагаемый курс и т.д. «Вносовцы» выводили на врага нашу авиацию и зенитки.
Вчерашние еще девчонки меняли на этих постах настоящих бойцов. Им, мужикам, пришлось в ту годину идти дальше, что называется, в пекло.
— Были, в основном, в возрасте, — вспоминает Галина Алексеевна. — Над нами подшучивали: «Погодите, станете обезьянами…»
Вскоре командование предложило желающим освоить новую специальность.
— Я всегда хотела учиться, а тут такая удача, — улыбаясь, рассказывает ветеран, — вот и сделала шаг вперед. Был слух, что будут обучать на радисток. Думаю, не век же по деревьям сигать.
А оказалось, набирали на курсы военных шоферов. Но тут как на фронте – нет шага назад. После краткосрочной подготовки и сдачи экзаменов Галя получила «полуторку» и напарницу, землячку Ма-шу Закурдаеву.
— Ну уж хлебнули лиха – черпать нечем. Фронтовые дороги, рокады разбитые и обессиленные тяжелыми танками, самоходками — и мы на ГАЗ-АА! Да еще с кузовом «огурцов»…
Хотя они возили не только «огурцы» (снаряды – на военном сленге), но и доставляли продовольствие, перевозили пополнение, в общем, работали на передовую. При этом еще и были грузчиками.
Мы беседуем с Галиной Алексеевной в ее уютной квартирке в поселке Саперное. Перебираем фото военных лет. На них симпатичная, миниатюрная Галя. Не верится, что вот эта девчушка с ноготок управлялась с «полуторкой». «Мастодонта» нашего автопрома даже завести-то с первого раза не каждому мужику под силу…
— Приноровилась вроде бы, — вспоминает Галина Алексеевна. — Но вот все равно руку сломала, когда крутила заводную ручку. Срослось быстро, а пальцы-то кривоваты.
И сейчас эта миловидная женщина красива той особой красотой, которая присуща, пожалуй, лишь пожилым.
— Так что же самое страшное на войне? – опасаясь бередить прошлое, все же спрашиваю у ветерана.
— Наверное, нет ничего страшнее смерти, — задумывается Галина Алексеевна. – Скорее даже ожидание её… Знаете, когда на тебя в пике заходит самолет – понимаешь, что такое «душа в пятки». Ох уж эти бомбежки… Это только в песне: «Не страшна нам бомбежка любая»… Я не только по контуру, по звуку мотора различала марки немецких самолетов. Те же «юнкерсы» или «дорнье». Многое, конечно, забылось. Но вот как гибли те, что были рядом… Разве забудешь, сынок? Можно Вас так?
— Конечно, Галина Алексеевна. Вы на 10 дней старше моего отца.
— Да Вы что! Жив? Воевал?
— Фронтовик, умер после 70-летия.
И загрустила ветеран:
— Вот и мои фронтовые подруги не отвечают, наверное, уже и нет в живых…
В ее семье воевали четверо: отец, два брата и она. В 1943-м пришла весточка из дома – погиб один из братьев на Курской дуге. Ей повезло, бог миловал. От Рыбинска до польского города Бельско-Бяло прошла она со своей «полуторкой» и даже не была ранена. Видела разбомбленный Смоленск, участвовала в освобождении Белоруссии, Украины, Польши. День Победы встретила в Бельско- Бяло.
— Как мы радовались! Надеялись, что самое худшее позади, — говорит ветеран. – Но в жизни не все так просто…
В августе 1945-го, отмеченная наградами и благодарностями командования, вернулась домой. Хотела шоферить, но родители не позволили – мол, не женское дело. Так стала воспитателем в детском саду. Познакомилась с моряком Георгием Захаровым, тоже прошедшим войну.
А 55 лет назад семья Захаровых перебралась в Приозерский район, в поселок Саперное. Здесь Галина Алексеевна работала бухгалтером в КЭЧ воинской части, потом на очистных сооружениях. Лишь в 76 лет ушла на пенсию.
Но и после войны горе не оставило эту хрупкую женщину: в 1982 году трагически погиб единственный сын Володя, в 1994-м умер муж.
— Живу ради внука, — голос бабушки заметно теплеет. – Алеша у меня умница, живет в Петербурге. Часто приезжает…
Мы говорили с Г. Захаровой накануне ее дня рождения. А 26 апреля позвонил в Саперное, поздравил Галину Алексеевну с 87-летием.
В этот же день по всем центральным каналам ТВ «крутили» такой сюжет. Немецкий ас «Люфтваффе» времен II мировой войны Вилли Шлюдекер (87 лет!) приехал в Англию покаяться за то, что во время войны бомбил город Бад. Тогда за три дня в этом курортном городке погибли 400 жителей. Шлюдекер просил прощения…
Но как! По-немецки: «Я выполнял свой долг. Это было личное указание фюрера…»
Потом, смакуя, рассказывал, как они, молодые немецкие асы, соревновались в точности бомбометания по жилым зданиям Бада. Улыбался, раздавал автографы, за которыми выстроилась очередь (!) британцев, потомков тех, кого бомбил. Это шоу, кроме омерзения, ничего не вызывало.
Шлюдекер поведал, что осенью собирается осчастливить Россию своим покаянием. Звучал в его речи г. Смоленск. И мне привиделось, что именно В. Шлюдекер на своем «Дорнье-215» гоняется за «полуторкой» своей ровесницы Гали Максимовой. Там, под Смоленском. Хотел позвонить: смогла бы она простить этого «спортсмена»?
Не стал – Г. Захарова перенесла уже три инфаркта…
Александр ВАЙНИК
08 мая 2008 № 51 (10725)