РАЗОРВАННОЕ КОЛЬЦО
Годовщина прорыва блокады Ленинграда
12 января 2008 № 3 (10677)
«Винтовка, скатка, пять гранат, Гремит походный шаг. За нами город Ленинград, Наш дом и наш очаг!» поэт Петр Ойфа, «Походная баллада», 1941 год
Забрезжило утро 12 января 1943 года. Над Невой сплошной пеленой стлался туман, накрывая своей шапкой ее берега и саму реку. Погода в этом месяце, особенно за последнюю неделю, вытворяла непонятно что: то валил мокрый снег, сменяемый промозглым мелким дождем, то внезапно налетал холодный ветреный заряд, и всю землю мгновенно сковывало морозом, превращая ее в ледяной каток.
– Скорее всего, наши летуны сегодня много не полетают. Значит, бойцам будет тяжеловато, – рассуждал про себя командир 136-й стрелковой дивизии, участник гражданской войны, герой обороны полуострова Ханко генерал Н.П. Симоняк.
Он находился на своем командном пункте и в морской перископ, вывезенный с Ханко, рассматривал противоположный берег Невы. На нём окопались немцы, превратив его крутизну в неприступную крепость, перекопав его километрами траншей и ходов, построив десятки укрепленных узлов с ДОТами и ДЗОТами, напичкав полосу своей обороны сотнями орудий, минометов и пулеметов. Сам берег они полили водой, и он стал похож на ледяную гору.
О чем думал в этот утренний час прославленный генерал? Может быть, о том, что все-таки молодцом оказался начальник инженерных войск фронта генерал Б.В. Бычевский, который еще в ноябре 1942 года на Токсовском полигоне оборудовал полосу обороны, схожую с той, которую предстояло преодолевать советским бойцам. И спасибо ему за это. Сколько солдатских жизней будет спасено в предстоящем бою! А может, он вспоминал жаркий июнь сорок первого или осенние дни полуострова Ханко?
Сегодня мы этого не узнаем. К огромному сожалению, многих, ох, очень многих участников тех событий уже нет в живых. К счастью, наша жизнь сильна своей памятью, которую оставили нам наши предки, и сейчас мне хочется вернуться в те самые семь дней января 1943 года.
Но что же предшествовало тому дню – 12 января 1943 года, с которого начался наш рассказ?
18 декабря 1940 года Гитлер утвердил план войны против Советского Союза в виде Директивы № 21, которая известна как «План Барбаросса». В этом плане говорилось, что после расчленения советских сил главной немецкой группировкой, наступающей из района Варшавы, «… будут созданы предпосылки для поворота мощных подвижных войск на север с тем, чтобы во взаимодействии с северной группой армий, наступающей из Восточной Пруссии на общем направлении на Ленинград, уничтожить силы противника, действующие в Прибалтике. Лишь после выполнения этой неотложной задачи, за которой должен последовать захват Ленинграда и Кронштадта, следует приступить к операциям по взятию Москвы…»
Захват города Ленина гитлеровцы рассматривали как оглушительный моральный удар по советскому народу, так как Ленинград является колыбелью Великого Октября, городом революционных, боевых и трудовых традиций. На совещании в штабе генерал-фельдмаршала фон Лееба, командующего группой армий «Север», жарким июльским днем 1941 года Адольф Гитлер с пафосом предрекал, что с захватом Ленинграда для русских «… будет утрачен один из символов революции, являвшийся важным для русского народа на протяжении последних 24 лет, и что дух славянского народа в результате тяжелого воздействия боев будет серьезно подорван, а с падением Ленинграда может наступить полная катастрофа».
Против Ленинграда действовала огромная группировка гитлеровских войск, в которую входили 42 дивизии, насчитывавшие 725 тысяч солдат и офицеров, более пяти тысяч орудий и минометов, почти 1500 танков. Эту группировку с севера поддерживали армия «Норвегия» и две финские армии маршала Маннергейма. Воздушное пространство над этой силой отдавалось немецким 1-му и 5-му воздушным флотам и финской авиации.
Но ни эти огромные силы, ни неоднократные штурмы, ни постоянные бомбежки и артобстрелы, ни мороз и голод – ничто не помогло гитлеровцам сломить волю и стремление к жизни мужественных ленинградцев.
От своего бессилия гитлеровцы решили город уничтожить снарядами, бомбами и… голодом. Они пронумеровали все основные здания Ленинграда, которые теперь в таблицах артиллерийской стрельбы назывались – объект №… Вдумайтесь! Объект № 736 – школа в Бабуринском переулке, объект № 192 – Дворец пионеров, объект № 69 – больница Эрисмана…
Вот выписка из журнала боевых действий 768 артиллерийского дивизиона немецкой 18 армии: «6 марта 1942 года. С 9.15 до 9.32 дивизион производит огневой налет 50 снарядами по военным госпиталям в Петербурге».
«С темнотой становилось видно, как там… горел Ленинград. Светлячки пожаров поедали темный, неосвещенный город. С рассветом черные столбы дыма вставали на близком горизонте. В белесой дали мы скорее угадывали, чем видели, контуры города…» – вспоминает участник обороны – ленинградский писатель Даниил Гранин.
С 4 сентября 1941 года по 22 января 1944 года гитлеровцы выпустили по Ленинграду более 150 тысяч снарядов крупного калибра!
Только 19 сентября 1941 года Ленинград обстреливался в течение восемнадцати часов. Немцы притащили из Крыма (от Севастополя) под Ленинград самую крупную пушку в мировой истории – 800-миллиметровую «Дору», длина ствола которой достигала тридцати метров, а снаряд весил 2 тонны.
Не уничтожили!
Партизаны, действовавшие в немецком тылу, обнаружили это орудие и сообщили точные его координаты, и наши летчики раздолбали «Дору» в пух и прах. Пришлось гитлеровцам собирать ее остатки и везти в виде металлолома в Германию. Кстати, этот эпизод нашел свое место в знаменитом кинофильме военных лет «Небесный тихоход». В отдельные дни гитлеровцы бросали в воздушные налёты на Ленинград до 400 самолётов.
Не разбомбили!
Первый их самолёт был сбит уже при первом воздушном налёте в ночь на 23 июня. Многие сотни гитлеровских самолётов и их экипажей остались лежать обломками и костями на ленинградской земле. Только в сентябре 1941 года, когда начался воздушный штрурм, Ленинград отразил налёты 2712 вражеских самолётов, из которых к городу прорвалось только 480. причём 272 из них были уничтожены.
…Ранним утром 12 января 1943 года командир 136-й дивизии генерал Николай Симоняк рассматривал немецкие позиции:
– Ох, тяжело придется солдатам. Нева здесь достигает ширины 600 метров, а противоположный берег имеет высоту порядка 14 метров, да еще Синявинские болота.
Каких-то 12-15 километров отделяет друг от друга войска Ленинградского и Волховского фронтов. Прорыв такой сильной, заранее подготовленной обороны потребует от солдат огромного физического и морального напряжения, воинского умения, большого искусства от командного состава.
В 9 часов 30 минут 4500 орудий ударили по вражескому берегу.
«Такой мощной артподготовки прежде я никогда не видел и не слышал. В 11 часов 42 минуты в небо взвилась серия зеленых ракет, и сразу же по левому берегу ударили гвардейские минометы (знаменитые «катюши». – Прим. автора), – вспоминает другой генерал, командир 268-й стрелковой дивизии С.Н. Борщев. Его дивизия располагалась по соседству с дивизией Н.П. Симоняка. – И вдруг мы все замерли. Штурмовые отряды, еще не дождавшись сигнала атаки, бросились на лед».
Через перископ Симоняку хорошо было видно, как снаряды «скоблят» отвесный берег Невы, который, как мы уже говорили, немцы постоянно поливали водой, словно дворовый каток. Теперь на такую горку можно было вскарабкаться даже без штурмовой лестницы. Тем более что командир дивизии «выбил» у интендантов специальные ботинки с шипами для бойцов штурмовых команд. Укрепления врага были нашими артиллеристами превращены в перепаханное поле.
«Я до сих пор не могу забыть впечатления от губительного огня русских пушек. Как вспомню этот адский грохот, разрывы снарядов, так снова и снова меня бросает в дрожь, – заявил на допросе взятый в плен солдат 401-го полка 170-й дивизии вермахта. – Такого кошмарного огня нигде не доводилось видеть».
Крутой берег реки был преодолен за каких-нибудь 10 минут. Первую линию окопов заняли почти без потерь. Но дальше сопротивление противника возросло. К ночи 136-я дивизия Симоняка и 268-я дивизия Борщева захватили на левом берегу плацдарм, который имел длину по фронту около шести километров, а в глубину уходил на два-три километра.
В тот день это был единственный по-настоящему ощутимый успех наших войск на всем фронте.
Это был первый из семи дней операции «ИСКРА», день начала освобождения Ленинграда от вражеской блокады.
К рассвету 17 января оставалось преодолеть последний километр. Комдив-136 бросил в бой работников службы тыла и штаба.
И вот 18-го около полудня раздался радостный крик:
– Товарищ генерал! Николай Павлович! Батальон капитана Собакина вышел на бойцов Волховского фронта!
Кольцо блокады было разорвано! До полного снятия блокады оставалось еще 365 дней…
Я долго думал – как мне закончить свой рассказ? И понял – его надо закончить памятью о всех, кто отдал свои жизни за великий город, город Ленинград.
На войне нет генералов и рядовых, нет танкистов и летчиков, нет артиллеристов и моряков, нет партизан и добровольцев, нет врачей и интендантов. Все, все до единого человека были солдатами этой войны.
И многие лета тем, кто прошел дорогами войны и живет сегодня рядом с нами!
А. ИЛЬИН,
председатель первичной
организации
писателей-ветеранов
Приозерского района
12 января 2008 № 3 (10677)