В Приозерском районе проживает немало бывших шахтеров, приехавших сюда из северного города Инта, который находится на территории Печорского угольного бассейна. Все они с особым вниманием и тревогой наблюдают за судьбой своих коллег по тяжелой и мужественной профессии. Среди них Сергей Иванович Гусев, известный в нашем городе энтузиаст и организатор шахматного спорта.
 |
 |
— Как специалист, проработавший в шахтах более 30 лет, могу сказать, что шахтер — одна из самых тяжелых и мужественных профессий. За годы работы я не один раз был в критических ситуациях. В моей практике впервые это произошло более 50 лет назад, в конце мая 1958 года, и оставило след в памяти на всю жизнь.
Будучи студентами третьего курса Воркутинского горного техникума, мы проходили производственную практику на шахте № 30, она затем называлась — Центральная. Сейчас, как и многие другие шахты Севера, эта шахта закрыта ввиду нерентабельности. Там добывался ценный некоксующийся уголь для выплавки стали.
Учитывая юношеский возраст и физические возможности, начальник участка направил нас в лаву мощностью 1,05 метра. Это был подарок судьбы, так как деревянные стойки, которыми крепилась лава, были нетяжелыми, в диаметре не превышали 12 см. А крепить их надо было на расстоянии 60 см друг от друга, и лента от ленты — 70 см. Выручало то, что пласты угля шли наклонно под углом 45 градусов и уголь уходил из лавы самотеком.
Попал я туда со своим земляком Владимиром Румянцевым, он был старше на два года. Мы уже потирали руки от предвкушения того, что приедем домой с большими деньгами. В то время зарплата шахтеров составляла порядка 3 тысяч рублей в месяц. В условиях Вологодской области корова тогда стоила 4 тысячи рублей, а бутылка водки — 21 рубль. Заработки — шикарные, но в шахтах не было механизации, техника отсутствовала, уголь добывался буро-взрывным методом. Существовала шестидневная рабочая неделя с 8-часовым рабочим днем, пересменка производилась только один раз в месяц. Мы, дети войны, изголодавшиеся и обносившиеся, гордились тем, что нас взяли на такую работу, поэтому трудились с большим задором.
Согласно паспорту ведения горных работ, специальные рабочие высшей квалификации (посадчики) производили перенос постоянного крепления на новое место, ближе к забою, чтобы обезопасить нашу работу непосредственно в забое. В каждом паспорте предусмотрены так называемые шаг-посадки, то есть время, когда основная кровля будет садиться на грунт. Такие работы производились примерно один раз в неделю. В данный период были особые условия добычи угля и посадки. Для безопасности работы должны были вестись раздельно. Нарушение установленного порядка является одной из причин, которая приводит к гибели людей.
В тот день, когда мы в верхней части лавы добывали уголь, а посадчики производили посадку кровли, вдруг услышали, что внизу загудело. Вскоре оттуда раздался крик. Бригадир посадчиков звал к себе горного мастера. Буквально через 20 минут услышали его команду:
— Студентов — вниз!
Окрыленные такой своей значимостью, мы на заднем месте скатились по лаве, а это 40 метров, и срочно получили приказ «горняка» выкладывать «костры» из стоек для усиления крепления забоя. Но давление породы возросло до такой степени, что из древесины стал выступать сок. Спустя 20-30 минут уже стало ясно — лаву от завала не спасти. Надо было, пока не поздно, спасаться самим. Команда горного мастера была краткой: «Все — вниз!».
Для безопасности спускались по забойной ленте. И вдруг через 20 метров оказалось препятствие — перемычка из досок, выложенная для предотвращения травмирования людей при добыче угля. Что делать?! К счастью, бригадир захватил с собой топор. В считанные мгновения две верхние доски разбили и один за другим перелезли через эту преграду. А наверху все грохочет. Конечно, у нас, студентов, сыграло чувство страха. Я поторопился и прыгнул прямо на шею впереди выбирающегося человека. Так и скатились. Все происходило очень быстро. Через 4 минуты, когда мы все уже были в безопасности, кровля не выдержала и полностью завалила всю лаву.
На этот раз судьба миловала, но не все так удачно сложилось при обвале в 1973 году. Жизнь — сложная штука, и судьба людей непред-сказуема. Одному заслуженному бригадиру до пенсии оставалось всего полгода. Он попросил начальника перевести его на более легкую работу. И надо же такому случиться — один из рабочих бригады, в которой я работал, пришел с большого «бодуна» и был отстранен. Пришлось старому бригадиру его подменять. Он занял мое место на ответственной операции по передвижке транспортера, а я отправился на верхнюю нишу для ускорения работы.
Случилось страшное — произошел обвал. Все 11 человек успели выскочить, кроме старого бригадира. А на его месте должен был находиться я…
Мы все считаемся шахтерами, но те, кто работает в зоне повышенной опасности (добыча и проходка) — шахтеры с большой буквы. Такими они остаются, даже не работая в шахте. Они знают, «почем фунт лиха».
Судьба оказалась благосклонной к С. Гусеву и в дальнейшем. В 90-х годах прошлого столетия около 150 семей из Инты, а среди них Гусевы, переселились в город Приозерск и Приозерский район — в одно из красивейших мест Ленинградской области, где получили хорошее благоустроенное жилье. Шахтеры это заслужили.
Выйдя на пенсию в 1991 году, Сергей Иванович не отошел от активной жизни. Но его интересы теперь были связаны с шахматами, любовь к ним возникла еще со школьной скамьи. В Инте он руководил шахматным клубом, сам был неоднократным чемпионом города, а в Приозерске стал заниматься шахматами с детьми в школе № 4. На протяжении последних пяти лет юные шахматисты этой школы уверенно держат первое место в городе и районе среди учебных заведений. Разумеется, есть в этом и заслуга руководства школы, которое оказывает всестороннюю поддержку.
— Все было — хорошее и плохое, — говорит Сергей Иванович. — Но если бы пришлось повторить свой жизненный путь — трудовой, семейный, общественный — я бы прошел его снова.
Геннадий ХЕЙТКОВ
На снимках:
С. Гусев в наши дни.
Шахтёр Сергей Гусев в забое
(1970-е годы).
(Фото из архива семьи Гусевых)
28 августа 2010 № 94 (11069)