В Приозерске пятнадцатилетний Женька Малов появился в 1950 году, сюда его из деревни в Калининской области вытянул дядя. У паренька было три класса образования, год трудового стажа в колхозе – пас овец, на быке сено, дрова, лёд и другие грузы возил. Хлебушек-то надо было зарабатывать, ведь мужиков совсем мало осталось, в войну многих побило.
Женька приехал в Приозерск и поступил в местное ремесленное училище – хотел стать кузнецом, как его дед, прадед и отец. В училище тогда директором был Стукалин. Дисциплина – военная, ходили в форме. До начала учёбы ребят отправили в Судаково, где в местном хозяйстве они готовили парники. А вообще-то, куда посылали, там и работали.
Когда к началу учебного года вернулись в училище, вдруг привезли подростков-сирот из детского дома. И всю группу кузнецов составили из этих ребят. Даже заплакал от большой обиды и рухнувшей мечты Женька.
А его двоюродный брат Андрюха, дядюшкин сын, говорит:
– Да не переживай ты! Пойдём на завод.
Директором целлюлозного завода был тогда Алонцев, который потом возводил Братский комплекс. Пацанов приняли на работу. Женьку Малова отправили учеником слесаря в «сердце» завода – в турбинный цех теплоэлектростанции (ТЭС), где стояли две шведские, одна немецкая турбины.
И трудился малолетка безо всяких льгот наравне со взрослыми, никаких скидок не было. Завод восстанавливался, поэтому работали почти сутками. Иногда ночью старший, сжалившись над подростком, говорил:
– Залазь под стол, чтобы не было видно, и поспи немного.
Вскоре Женьку поставили помощником машиниста на немецкую турбину. Стал учиться в вечерней школе.
А потом были три года и два месяца службы в армии, зенитчиком в группе советских войск в Германии. Когда после демобилизации вернулся в Приозерск, свободных мест в турбинном цехе завода не оказалось. Однако его всё равно приняли, оформили кочегаром котельного цеха, а работал в турбинном.
Продолжил учёбу в вечерней школе. Она тогда располагалась в здании ремесленного училища, ныне колледж. Там и окончил десятилетку.
На ТЭС турбины работали круглосуточно, вырабатывая электроэнергию. Каждый год специалисты «Ленэнерго» приезжали и капитально ремонтировали турбины. Соболев, тогдашний начальник турбинного цеха, прикреплял Малова к ремонтникам помогать, обеспечивать запчастями, контролировать качество работ.
Помнит Евгений Ильич то время, когда стояли ещё две шведские турбины и немецкая. Тогда они стопорный клапан перебирали – там не оказалось маленького болтика. Но ведь он мог влететь в турбину! А в турбине два ротора друг другу навстречу работают, каждый 3 тысячи оборотов в минуту делает, получается 6 тысяч. Остались на ночь, разобрали всё полностью, проверили, отладили. И только к утру собрали, пустили турбину. Но уже шатались, конечно, работнички после полной дневной и бессонной ночной смен.
Был Евгений Ильич слесарем в цехе, бригадиром, старшим машинистом турбины, бригадиром слесарей всей ТЭС. Потом Малова поставили, хотя не было высшего образования, начальником турбинного цеха. Так с пастухов Евгений Ильич дошёл до должности начальника турбинного цеха.
Из 76 лет жизни полвека отдал Малов этому цеху. Награждён орденами «Знак Почёта» и Трудового Красного Знамени, медалями «За трудовую доблесть. В ознаменование 100-летия со дня рождения В. И. Ленина», «За долголетний добросовестный труд».
В трудовой книжке дважды орденоносца Евгения Малова 111 поощрений – за внесение и внедрение рационализаторских предложений, за высокие показатели в работе, за отличное проведение ремонтных работ. Его портрет украшал Доску почёта предприятия, занесён также в Книгу почёта завода. Что стоит за этим? Полная отдача производству. Евгений Ильич признаётся:
– Беспокойный очень был, переживал за турбинный цех больше, чем за дом.
Помнит случай из своей молодости. Сидел на занятиях в вечерней школе, вдруг погас свет. Евгению не надо говорить, в чём дело, он подхватил сумку и бегом на завод. Прибежал в свой цех и убедился – так и есть, турбина стоит. А тогда уже старые турбины были заменены на свои, отечественные, калужские. И было у них слабое место – время от времени заедало штоки регулирования. Сейчас та же картина, поэтому турбина сначала нагрузку сбросила, а потом и встала. Не мешкая, Евгений принялся за штоки, прочистил, смазал, разработал их. Вскоре турбину запустили, электричество засияло.
Особое напряжение выпадало на долю обслуживающего персонала турбин во время профилактического ремонта турбин. С этой целью раз в год останавливали весь завод, сначала на десять дней, потом план напряжённей стал, этот срок уменьшили до пяти дней. А что такое 5 дней? После остановки производства целый день уходил на то, чтобы работавшие от горячего пара турбины остыли. Последний день отводился на запуск, отладку. На ремонт таким образом оставалось всего три дня. Тяжело доставались ребятам, конечно, эти трое авральных суток, но успевали всё отладить, чтобы турбины целый год надёжно работали, давали ток.
Как известно, теплоэлектростанция для обеспечения технологического процесса целлюлозного завода вырабатывала пар, и очень много – 80-90 тонн в час. Турбины обеспечивали электричеством не только завод, но и часть города.
Но настали новые времена, пошли новые веяния. В 1993 году целлюлозный завод закрыли. Теплоэлектростанции эта крайняя мера не коснулась, её перепрофилировали. В котельном цехе установили скоростные бойлеры для нагрева воды, теплообменники, насосы, провели трубопровод и стали снабжать теплом и горячей водой город. Жители не жаловались.
А потом было принято волевое решение… Для Евгения Ильича большим расстройством стала весть, что ТЭС – надёжный поставщик тепла и горячей воды – закрыта. Разумно ли это? У ветерана душа болит, что жители Приозерска страдают от перебоев с теплоснабжением, что из кранов течёт грязная горячая вода. Почему никому не стал нужен резервный источник теплоснабжения и электроэнергии?
Вот и получается, что давно ушедший на пенсию заслуженный человек до сих пор живёт делами и заботами производства, своего города и его жителей.
Михаил Лисюк
17 октября 2011 № 119 (11241)