Этот рассказ можно считать ностальгическим повествованием о годах прошедших, годах напряжённых, трудных, но интересных, молодых и весёлых. Когда люди умели не только работать на пределе человеческих сил, но и отдыхать – с полной отдачей, с большим удовольствием.
Поздним ноябрьским вечером 1952 года у железнодорожного вокзала ещё не восстановленного после войны города Приозерска остановился пассажирский поезд. Среди вышедших на перрон пассажиров была и 18-летняя деревенская девчонка Вера Румянцева.
Выскочила на свежий морозный воздух в так называемых московских ботиках холодных, в осеннем лёгоньком пальтишечке. А уже повсюду лежал снег. Осень, темно, незнакомый город. Никто её, конечно, не встречает. Знала только, где живут знакомые девчонки, пригласившие её сюда – на улице Набережной. А как найти её? После расспросов двинулась от вокзала в нужном направлении.
С тяжёлым деревянным чемоданчиком, перевязанным ремешком, прошагала по каким-то улицам, миновала мост через Вуоксу и добралась до Набережной. Зашла в один дом, другой:
– Знаете таких-то?
– Нет, не слышали.
В одном доме хозяйка пригласила:
– Если не найдёшь своих девчонок, приходи к нам, переночуешь. А утром мы вместе искать пойдём.
Люди тогда добрые были. Пошла дальше. И тут её попутчиком оказался паренёк в солдатской форме, войсковая часть которого рядом стояла. Спросила его о девчатах, а он вдруг:
– Так я их знаю, они в последнем доме живут. Пойдём, провожу тебя.
И она ему доверилась. Дошли до нужного дома, солдат сказал:
– Если не твои, то выходи и вместе ещё поищем.
Но едва Вера в доме появилась, то увидела знакомых девчонок. Вернулась к доброму парню и радостно сказала:
– Спасибо тебе! Нашла я своих девчонок.
Уже на следующий день Вера устроилась на целлюлозный завод. На работу её определили помощником кочегара в котельную, что отапливала десять деревянных бараков-общежитий, расположенных недалеко от заводского Дома культуры. В каждом бараке было множество комнат по обе стороны коридора. Вере выделили место в девятом бараке, в двухместной комнате.
Когда отопительный сезон закончился, девушку перевели на биржу, где выгружала из вагонов и катала поступающие на производство брёвна. А вскоре соседка Веры по комнате уехала, но перед этим посоветовала попроситься на её место на спиртзаводе. Он находился на территории целлюлозного завода, вырабатывал из оставшейся от варки целлюлозы массы древесный спирт, который шёл на военные цели, в том числе для приготовления пороха.
Так Вера нашла постоянное место работы на последующие сорок с лишним лет. За эти годы прошла практически все ступеньки рабочей профессии, пока не стала аппаратчицей сульфитно-спиртового производства.
Тяжело, конечно, было, потому что спиртзавод буквально напитан резкими неприятными запахами эфиров, метанола. Там работала до пенсии.
Что из себя представляло аппаратное производство? Стоят большие чаны, в которых сырьё типа браги бродит, перерабатывается. Эта масса подогревается паром и подаётся в огромные, тоже прогреваемые паром чугунные колонны высотой в пять этажей. Здесь выгонялся спирт, который шёл в колонну с водяным охлаждением. В принципе, это тот же банальный самогонный аппарат, только огромнейший, громоздкий, гораздо более сложный и совершенный. Готовый спирт шёл в сливные ёмкости. А уже потом его закачивали в железнодорожные цистерны и отправляли потребителям.
Работали по скользящему графику в три смены. Производство круглосуточное, так требуется по технологии, поэтому аппаратчикам и выходные – не выходные, и праздник – не праздник, если выпадала смена.
Тогда автоматики еще не было, так что приходилось постоянно следить за температурой, давлением, при необходимости вручную подачу пара регулировать, чтобы выдерживать нужные параметры.
Работа, конечно, тяжёлая, но отдыхать умели тоже, особенно своей молодёжной сменой. Тогда путёвки в санатории, дома отдыха почти даром давали – завод оплачивал. На автобусе то и дело организовывали экскурсии то в Выборг, то в Петергоф, то в Ленинград – в музеи, театры, цирк. Приобщались к истории, культуре, искусству. И очень часто семьями вместе отдыхали с выездами на озёра.
Много помогали сельхозпредприятиям, потому что понимали – выращенные натуральные продукты придут в конечном итоге на наши столы, для полноценного питания наших семей. Иногда на несколько недель выезжали в совхозы района, трудились на полях.
А за самоотверженный и надёжный труд на заводе лучших награждали орденами, медалями. В то время ценились профессионализм, порядочность, серьёзное отношение к работе. Помнит Вера Степановна, как в 1971 году собрались на праздник в заводском Доме культуры, сейчас это культурный центр «Карнавал». Тогда и произошло вручение наград.
Среди вызываемых на сцену тружеников завода Вера услышала и свою фамилию – Румянцева. Как во сне поднялась на сцену, ей прикрепили к кофточке орден «Знак Почёта», поздравили, все оглушительно хлопали в ладоши. А потом для всех прозвучал праздничный концерт. Незабываемое событие. И через такой всеобщий почёт Вера Степановна прошла ещё один раз, когда через десять лет ей вручали ещё один выстраданный трудом орден – Трудового Красного Знамени.
Работали самоотверженно, всё отдавали производству, но и от государства получали необходимое, притом бесплатно, в том числе квартиры. Жизнь тогда, считает Вера Степановна, была спокойнее и надёжнее.
В 1957 году Верочка вышла замуж за электрика Леонида Румянцева, он тоже на целлюлозном заводе работал. Свадьбу справляли в бараке, в кругу подружек, друзей, хороших знакомых. Двоих сыновей родили и воспитали, сейчас две взрослые внучки и внук.
На пенсию Вера Степановна пошла в 1984-м году, но осталась работать в своём цехе. Пенсия была приличной – 240 рублей. В то время на эти деньги вполне нормально можно было жить и что-то покупать для себя.
Завод тогда был основой города, градообразующим пред-приятием, и отопление шло от него, и энергетика. Выпускали целлюлозу, которая была самой лучшей не только в Советском Союзе, но и во всей Европе. Шла на шёлк, на парашюты. На Байкале пытались делать целлюлозу, но не получалось как в Приозерске.
И вдруг этот уникальный завод закрыли, сотни людей остались без работы. Пошла и цепная реакция – в Санкт-Петербурге из-за отсутствия сырья стали закрываться предприятия по выработке искусственного шёлка, прочие производства. И эту стихию разрушения уже было не остановить. В 1994-м году производство на целлюлозном заводе было загублено окончательно. Вера Степановна распрощалась с ним навсегда.
На долгое время о ветеранах целлюлозного завода вообще забыли. Однако с некоторых пор нынешнее предприятие ОАО «Лесплитинвест» стало приглашать их на праздники, поздравлять, поощрять подарками. Приятно ветеранам, что их труд, здоровье, некогда вложенные в предприятие, не забыты.
Михаил ЛИСЮК
27 октября 2011 № 123 (11245)