На заседании комиссии по делам несовершеннолетних — статная, симпатичная, хорошо одетая девочка. Казалось бы, какие у неё могут быть проблемы? Однако в каждом слове, каждом жесте у Кати — нервозность:
— Ничего не знаю, ничего не буду, ничего не хочу…
В школе учится на «2» и «3» (едва-едва завершила очередной учебный год), домашние задания не выполняет, пропускает занятия, кружки и секции не посещает.
Мама — приятной наружности женщина — расписывается в собственном бессилии:
— Ничего сделать не могу. Ругаю, наказываю.
Поговорив с Катей, члены комиссии попросили ее подождать за дверью, одна из членов комиссии — представитель отдела по делам молодежи — вышла вместе с ней, чтобы побеседовать с девочкой.
Мама продолжала винить дочку во всем, ссылалась на занятость на работе. Масса обвинений у нее — и в адрес школы, учителей:
— Не знаю, что там у них произошло, только на занятия Катя ходить не хочет. Наверное, конфликт какой-то с учителями.
— Почему же Вы не пошли в школу, не выяснили? — интересуются члены комиссии.
— Я по телефону звоню. И то — сама, ни классный руководитель, ни директор меня в школу не вызывают.
— Вам и не надо их ждать: лучше пойти и лично во всем разобраться, подсказать дочери пути решения проблем.
— Она слушать не станет. Совершенно неуправляемая, у нее нет никаких интересов…
— Неправда, — возразила вернувшаяся после разговора с Катей и явно оказавшаяся на ее стороне представитель молодежного отдела. — Катя очень интересная девочка, просто трудно ей сейчас, надо помочь, и в первую очередь помощь должна быть со стороны матери.
— Мы не находим с ней общий язык.
— Почему?
— Может быть, я слишком строга? Работа такой сделала: при исполнении обязанностей приходится быть требовательной, жесткой…
— В работе — да, — соглашаются члены комиссии. — Но дочке нужны понимание, участие, разговоры по душам. В свои 15 лет ей хочется, чтобы Вы были для нее добрым собеседником, другом. Кто еще может вникнуть в ее проблемы, решить их, если не Вы? Судя по характеристике из школы, Катя от природы очень способная девочка, ей просто надо помочь найти занятие по душе, выбрать увлечение, поверить в себя. Тогда, может быть, и настроение у нее будет лучше, появятся желания, в том числе — подтянуться в учебе.
— Чего только я ни делала: и к психологу ее водила, и репетиторов нанимала — все бесполезно. Живет то со мной, то с бабушкой…
— Почему?
— У нее с моим мужем конфликты. А я хочу, чтобы она жила со мной!
— Как же ей с Вами жить, если не ладит с отчимом? Девочка так настрадалась, у нее такое душевное состояние, что вылечат ее только доброта и любовь, внимательное отношение к себе. Катя должна знать, что она для Вас — самое главное в жизни. Для нее ведь еще не все потеряно, но она уже на грани этого. Дальше может быть только хуже. Чтобы дочери было комфортно дома, надо создать для этого все условия.
— Создам. Все идет к тому, что с мужем разведусь, чтобы с дочкой все нормально было…
— Алкоголь сейчас принимаете?
— В нормальных пределах.
— Если не хотите дочь потерять, надо вовсе отказаться от него. Девочка взрослая, ей стыдно за мать. А Вы ведь для нее должны быть авторитетом.
— Согласна. Постараюсь держать себя в руках.
Члены комиссии вызвались оказать женщине помощь, а представитель отдела по делам молодежи — девочке. Семья находится в комиссии по делам несовершеннолетних на учете, за ней будет продолжен систематический контроль.
Надежда Мурашова
(Имя девочки и некоторые
обстоятельства дела изменены)