Наверное, это самая сложная часть моих воспоминаний. Одно дело вспоминать, во что я был одет в один из детских новогодних праздников, и совсем другое — думать о человеке, частью которого ты появился, был и остался на этом свете. Если ДНК едино, часть генов передается в последующих поколениях, то значит, и во мне сегодняшнем есть часть моей мамы. Это и она смотрит на мир моими глазами, и ее гены жалуются на головную боль, и они же обсуждают те или иные политические новации. Я ее часть, просто эта часть в другом, мужском, более молодом теле. Эту часть нельзя изменить, от нее нельзя отказаться, ее не постираешь и не продашь. И понимаешь, что с этим ты тоже будешь жить до последних дней. А может, страх смерти потому в нас и присутствует, что трудно оставить на земле живой свою часть. Не живое существо в образе сына или дочери, а именно живую часть себя. Смерть дает нам какую-то лазейку, щелочку для связи с оставленной жизнью через потомков. Просто человечество это еще не может понять. И я не могу понять, что связывало меня с мамой. Это ведь не благодарность за рождение, за заботу, теплую детскую постель и вкусную еду. Это — не уважение к старшему по возрасту человеку, этот человек никогда не был ни старшим, ни ровесником, ни другом, ни учителем — он просто всегда был рядом. Это была мама. И ее присутствие в моей жизни так же было естественно и так же не вызывало вопросов, как не вызывает вопросов восход солнца, дыхание ветра, щебет птиц, волнение травы, запах цветов. Это весь мир.
Еще одно интересное свойство памяти. Я помню, что я делал много лет назад, о чем думал, куда ехал, даже выборочно с кем целовался. Но я абсолютно не помню, как я тогда выглядел. Как если бы стать перед зеркалом и волшебной палочкой вот здесь и здесь убрать, здесь вырастить, здесь выровнять, но в том-то и дело, что я не знаю того, кто должен появиться перед этим зеркалом 40-летней давности. Я молодой на себя в возрасте не проецируюсь. Даже схожесть фотографий не может мои сегодняшние мозги вставить в мою же, но молодую голову. И я абсолютно не помню маму молодой.
Как-то мама собиралась с отцом в гости. помню сборы-разговоры, помню даже синее отцовское галифе, а во что одевалась мама и как она выглядела — была же у нее какая-то праздничная одежда и прическа — не помню. Помню, как вкусно она обедала, прибегая с фермы домой, даже звук слышу ее причмокивания после рюмочки самогона с борщом. Такие мелочи… Почему-то вспомнилось ее огорчение моей реакцией на детский подарок от Деда Мороза. Вите и Вове подарили настольную игру и карандаши, а мне — новую рубашку. Прошло более 50 лет, но помню, как я искренне заплакал от ее новогоднего подарка, от его малой значимости в моей жизни, целый год ждал — и всего лишь рубашка, и осталось лицо мамы, неловкое и расстроенное. Игру мне потом подарили, но никогда не извиниться за тот Новый год.
Потом было много Дедов Морозов, были подарки дорогие и так себе, но в памяти остались эта несчастная рубашка и расстроенная мама. Еще помню, как после первого года СВУ я приехал в летний отпуск в старый дом в настоящем селе. Во дворе было много народу, то ли что-то делали, то ли куда-то собирались. Абсолютно без всякой мысли я вытащил сигарету, кажется, «Прима», и закурил. Мама, увидев меня с сигаретой в руках, закричала: «Сынок, да ты что, брось!» и заплакала. Но, наверное, понимая, что завтра я уеду и некому будет меня поправлять, улыбнулась сквозь слёзы и сказала: «Ты вырос, сыночек, но не торопись». Я 40 лет курил и бросал, курю и сейчас, но мамины слёзы от первой моей сигареты помню. Наверное, потому и помню, что дело вовсе не в сигаретах, дело в слезах мамы.
Почему-то такие неглавные и необязательные мысли приходят в голову, когда стоишь на кладбище у свежего холмика земли. Там, под этим крестом и холмиком, мама. И бездна, которую не преодолеть. И не у кого прощения попросить за все, что не так сделал, и извиниться за то, что свое чаще всего было важнее. А может, и надо-то было хоть раз за последние годы прижаться к маме и посидеть минуту молча. И вспомнить, что много лет назад у нас было одно сердце на двоих. Всего лишь вспомнить МАМУ.
Е.Семёнов,
г. Приозерск