Четыре кусочка сахара в подарок
07 сентября 2006 № 101 (10476)
Антонина Сергеевна Фомичева делится своими воспоминаниями о страшных блокадных днях, не переставая плакать:
– Мне было два года, когда началась война, сестре – 15 лет, брату – 17. Сейчас ни их, ни моих родителей в живых уже нет (кроме меня в моей семье не осталось свидетелей тех страшных дней).
Папу сразу же взяли на фронт, он и два маминых брата погибли в первый день войны. Каково при этом было моей маме провожать на фронт своего семнадцатилетнего сына! У бабушки в Великую Отечественную погибли 11 сыновей, осталась только дочь – моя мама…
Никаких продовольственных запасов у нас не было. Когда брат приехал на побывку, мы все, обессиленные, лежали. Он немного подкормил нас, а я особенно запомнила четыре кусочка сахара, которые он привез нам в подарок… Судьба брата была непростой: он дошел до Берлина, а 9 мая был ранен: весь живот изрешетили осколки снарядов. Долго лежал в госпитале, а когда более-менее поправился, уехал жить в Лугу и, хотя тяжелое ранение постоянно сказывалось на здоровье, никогда не жаловался – напротив, подбадривал нас, держался в жизни стойко!
Сестра рассказывала, как ходила к воронке за водой. Однажды произошло следующее. Она вернулась домой, набрав воды, глядит, а в замке нашей входной двери какой-то мужик копается. Говорила: «Если бы я вовремя не пришла, он отпер бы дверь и съел тебя!»
Я тогда этого не понимала, но позже, когда нас эвакуировали (не знаю, не помню – куда, а у мертвых не спросишь), с учительницей моей сестры произошло подобное несчастье. У нее был грудной ребенок, которого она кормила как могла, а вместо соски давала в рот хлеб, обернутый в марлечку. Приходит она однажды с урока домой, а от ребенка одна головка осталась: всю мягкую часть отрезали и унесли – видимо, съели…
Еще вспоминается, как ехали в эвакуацию. Машины тонули, а мы как-то проскочили. Когда прибыли на «большую землю», нас стали кормить похлебкой. Некоторые так переели, что случилась трагедия: 150 человек умерли прямо у нас на глазах…
В книгах о блокаде нередко можно прочитать о случаях мародерства, жестокости в те дни. И мама говорила, что были такие люди: домоуправы брали себе карточки умерших, а у нас кто-то украл их. Был и такой эпизод, когда один мальчик дразнил на уроке учительницу, находившуюся в полуобморочном состоянии от голода, куском хлеба… Но в основном люди помогали друг другу, и в нашей семье все были дружными.
Мы, блокадники, помогаем друг другу и сейчас. Ходим в школы, где делимся с ребятами своими воспоминаниями, а нам есть что рассказать. Они слушают нас завороженно, и даже самый проблемный класс превращается в очень послушный.
Очень благодарна я людям, с которыми до сих пор, хоть мне и под семьдесят (мы, блокадники, – народ закаленный), работаю ветврачом на продовольственном рынке: Владимиру Людвиговичу Сарницкому, моей напарнице Зое Мурашовой и другим. Я счастлива тем, что нахожусь в таких замечательных коллективах: и блокадном, и трудовом!
07 сентября 2006