«Последние из могикан»
07 сентября 2006 № 101 (10476)
Случаи из блокадного детства рассказывает Альфия Константиновна Баландина:
– Когда началась война, мне было 6 лет. Всю блокаду мы с мамой прожили в Ленинграде.
Мама говорила, что у нас в Новой Деревне (это Приморский район Ленинграда) сбрасывали много зажигательных бомб. Мы, дети, слышали, что на места бомбовых ударов нацеливали фашистов шпионы. Мама учила меня: «Увидишь подозрительного человека – сразу мне или кому-то из взрослых скажи».
Как-то раз я с двумя девочками и одним мальчиком вышла погулять. Мы стояли во дворе дома и разговаривали. Вдруг – воздушная тревога. Видим, а по улице мимо нашего двора быстрым шагом идут какие-то очень уж шустрые, совсем не усталые люди, вовсе не похожие на едва передвигавших ноги блокадников. Увидев нас, они задержались, стали расспрашивать: « Что здесь, а что там?» Мы молчали, а моя подруга Светлана начала рассказывать: «Там – Серафимовское кладбище, там – ЦПКО, а там – самолеты летают…» (и правда, рядом комендантский аэродром был). Мне эти люди показались странными, тем более что женщина нас всех угостила конфетами…
Я домой пришла – мамы нет, но к нам в это время приехал на мотоцикле папин товарищ – дядя Миша. Ему я и рассказала про тех людей, показала, куда они пошли, он поехал в том направлении.
Когда мама вернулась домой, она одобрила мой поступок. А через два месяца снова приехал дядя Миша, взял меня на руки, поднял высоко и сказал маме: «Твоя дочка молодец – помогла поймать диверсантов!»
Мама всю жизнь сдавала кровь, вот и в блокаду делала это в академии имени Кирова, делясь со мной пополам положенным за это дополнительным пайком. В этой же академии работала медсестрой мамина подруга тетя Лина. Как-то раз она пустила меня в палату с выздоравливающими ранеными. «Иди сюда!» – попросил меня военный с забинтованной головой. Тетя Лина подвела меня. Он стал расспрашивать про жизнь, а потом сказал: «Спой, а? Какую песню знаешь?» Я застеснялась, но тут все захлопали в ладоши, и я запела: «Кипучая, могучая, никем не победимая!» «Страна моя, Москва моя, – ты самая любимая!» – стали подпевать все, кто находился в палате.
Когда я поведала об этом маме, она похвалила меня, но когда я сказала ей, что дядя дал мне кусочек хлеба, заплакала и сквозь слезы произнесла: «Никогда не бери у больных продукты, они должны есть сами, чтобы поправиться». Затем я, приходя к раненым в палаты, читала им стихи, танцевала цыганочку, которой научила меня мама, но ничего съестного у них не брала.
Когда эти и множество других эпизодов из блокадного детства я рассказываю в школах учащимся, дети воспринимают эти рассказы очень хорошо. И мы благодарны тем, кто организует такие встречи. Книги – иное дело, а мы – «последние из могикан», которые могут рассказать то, что видели своими глазами, и дети никому не верят так, как нам.
07 сентября 2006