№ 32 (12481) от 07 мая 2022 года
К Дню Великой Победы
В памяти детских лет взрослые хранят эпизоды, которые глубже всего врезаются в их души.
Там есть место и радостям, и печалям. У каждого – своим. Вот только у детей, на чьи хрупкие плечики свалилось жуткое бремя ужасов Великой Отечественной войны, через всю жизнь красной нитью проступает общая печаль воспоминаний. О горьких потерях – родных и горячо любимых людей, о тяжких невзгодах и лишениях, о голоде и холоде, об украденном фашистами детстве…
В преддверии Дня Победы корреспондент «Красной звезды» побывала в гостях у жительницы поселка Торфяное Мельниковского сельского поселения Екатерины Павлик.
Погода в этот день стояла совсем не весенняя – окутывало холодом и даже временами сыпал снег. Но в доме у ветерана царил уют – было по-хозяйски натоплено и прибрано, а кухонный стол гостеприимно украшали рассыпчатое печенье, шоколадные конфеты и красивые чашки и блюдца, свежезаваренный чай. Радушно встречать дорогих гостей Екатерина Васильевна воспитана с детства. Постигшие семью невзгоды военных лет не сломили в людях доброту и веру в светлые чувства.
Маленькой Кате было год и семь месяцев, когда началась война. На её детство выпали тяжелые испытания блокады Ленинграда. Как и на долю всей семьи Мучениковых – родителей – Ольги Ильиничны и Василия Алексеевича, бабушки Кати, крестной – папиной сестры и троих Катиных братьев, самому маленькому из которых – Толику – в июне 1941 года исполнилось всего-то два месяца. Он умер младенцем.
Жили недалеко от Ленинграда – в деревне Ручьи. Отец Василий Алексеевич погиб на синявинских болотах, во время боев за снятие блокады города-героя.
– А вообще не должен был идти на фронт, – вспоминает Екатерина Васильевна. Он был на войне с финнами и получил травму головы – имел освобождение. Но в Великую Отечественную воевать пошел всё равно. Настоял как-то на этом. И с той поры только раз его видели – когда папа пришел домой перед прорывом блокады. Их привозили, кто рядом жил. Вот это я очень хорошо помню, что он привез нам. Две буханки хлеба – такие большие! Пол-литра масла. И мама жарила сухарики, а папе не разрешала много давать нам есть, чтобы надолго хватило. Пачку сахара, полкило. Мама щипчиками по маленькому кусочку его давала. И два куска хозяйственного мыла. Мылом руки-то мыли! Его же тогда нигде не купить было… И потом папу уже не видели.
Череду смертей продолжили не менее горькие потери. После гибели отца умерла его мать – бабушка Катя.
– Она нам всё своё отдавала. А сама, очевидно, не ела, – сглатывая подступившие к горлу слезы, продолжает Екатерина Павлик. – Нажарит такие м-а-а-ленькие, м-а-а-ленькие кусочки хлеба и говорит нам: «Сосите, сосите…». Шести лет мне еще не было, но ходить не могла. Когда бабушка Катя умерла, я по ней ползала по мертвой. И всё говорила: «Бабушка замерзла, бабушка замерзла… Я ее грею!». Крестная меня тогда оттащила. Потом я бабушку Катю всё искала. Под кроватью, везде. Но найти не могла. А после нее Колик умер.
Из братьев тогда у Екатерины остался только самый старший – Борис.
Как только открыли железную дорогу после снятия блокады Ленинграда, к Мучениковым приехала мамина мама – бабушка Маша, которая увезла ползающую Катю к себе в деревню Пустошку Островского района Псковской области и там поставила девочку на ноги.
– Лечила баба Маша меня нагретым в печке песком, – рассказывает Екатерина Васильевна. – В бочку насыпала его, и я ноги по самые колени засовывала и сидела на крыльце.
Так, сидя на крылечке, Катя и День Победы встретила.
– Помню, тогда в деревне вдруг воцарилось такое возбуждение. Мимо двора ходили старики, женщины. Кто-то радовался, кто-то плакал, кто-то смеялся, но все подымали к небу руки и громко говорили: «Победа! Победа! Мы победили!» Потом пели песни.
За два года в Пустошке Катя окрепла, и бабушка отвезла её домой – к матери и брату. Борис с сестрой жили дружно, во всем маму слушались и, понимая, насколько ей нелегко без отца, помогали как могли. И со скотиной, и с огородом, и по дому – приготовить да порядок навести, воды с колодца, что был за километр от дома, натаскать. И учиться успевали, а став постарше – и работать.
Екатерину сразу после школы взяли табельщицей на завод «Красный Октябрь». Пошла в вечернюю школу, на заводе уже трудилась токарем-револьверщиком.
Свою судьбу – будущего супруга Владимира Павлика – Екатерина встретила в пятнадцать лет в парке ЦПКО. Юноша помог ей и её подружке Вале из перевернувшейся лодки выбраться. Так и познакомились. а через четыре года поженились. В семье родился сын Володя.
Муж трудился мастером по мебели. А молодая мама с появлением ребенка выучилась на воспитателя и работала в детском саду девятнадцать с половиной лет. Потом одна родительница помогла устроиться на завод «Светлана», где Екатерина Васильевна десять лет трудилась гальваником, до самого выхода на пенсию. Жили в Ленинграде. В Торфяное приезжали навещать свекровь. Её уже нет в живых, как и Екатерининой матери, мужа Владимира Григорьевича, брата, невестки и одной из внучек.
– Мне повезло с супругом! Он был замечательным человеком. Хорошо мы с ним жили. И никогда не думала, что останусь одна. Вот уже шестнадцатый год, как нет его со мной, – перелистывая семейный альбом, вспоминает Екатерина Васильевна.
Сын Владимир, внук Сергей и правнучки Ксения и Анастасия живут в Санкт-Петербурге, но стараются окружать дорогую маму, бабушку и прабабушку любовью и заботой. Как когда-то и она в детстве поддерживала свою маму, родные при любой возможности и по саду-огороду справляются, и по дому помогают. А когда и просто навещают, чтобы повидаться да поговорить по душам
Татьяна НОТА
Фотогалерея:
Екатерина Павлик сейчас и в молодости.
Фото автора и из семейного архива Е. Павлик