После выхода в газете материала «Путешествие из Приозерска в Петербург» в редакции раздалось несколько телефонных звонков. В довольно резкой форме звонившие женщины обвинили автора в предвзятом отношении к АТП и его работникам. Напомню, что речь в указанном материале шла не о работе автобусников, а о разбитом в хлам Приозерском шоссе и о бесконечных поломках автобусов по этой причине. Так что претензии были не по адресу. Но я все же решила расставить все точки над i, поэтому поехала в АТП.
Зайдя в здание АТП, чтобы найти диспетчера, я почувствовала, что в помещении даже холоднее, чем на улице. На втором этаже — совершенно темный коридор. Как здесь найти диспетчерскую? На выручку пришла современная техника: подсвечивая таблички на дверях с помощью мобильного телефона, уже на второй я увидела надпись «Диспетчерская». Зайдя в кабинет, ощутила перепад температуры в сторону плюса. Но очень незначительный. Сидя за рабочим столом в верхней одежде, девушка взволнованно разговаривала по мобильному телефону. Закончив разговор, диспетчер Полина Хохрина рассказала следующее:
— Сейчас у нас нет абсолютно никаких условий для работы. Все парализовано. Нет даже телефона. Пассажиры не могут до нас дозвониться, чтобы уточнить, есть автобус или нет. С водителями мы связываемся по мобильному. У нас уже почти месяц нет света и воды. Холодно, диспетчеры сидят в валенках. Даже наша кошка Катерина из-за холода перенесла своих котят в ящик стола. Обогреватель поставить не можем, даже, элементарно, чайник не можем согреть.
Наш разговор прервал телефонный звонок.
— Да, поняла. Хорошо, звоню на станцию, — отвечала на реплики водителя Полина. – Вот, — обратилась она уже ко мне, — сейчас из-за очередной поломки сошел с рейса питерский автобус. На такой дороге постоянно что-то ломается. Девочки, это Приозерск, — диспетчер дозвонилась до автобусной станции в Санкт-Петербурге, — будьте добры, не продавайте билетики на 12.30, у нас автобус сошел. Он даже до Соснова не доехал. Сейчас поедет на ремонт. По поводу других рейсов буду звонить.
Я посмотрела на часы: 10.45.
— Сколько автобусов уже сошли сегодня с маршрута?
— На данный момент три. А еще нет даже одиннадцати часов. Им и отремонтироваться-то негде: в ремзоне тоже нет ни света, ни тепла. Пойдемте, посмотрите, в каких условиях мы работаем.
Вышли в коридор — как в ледяную прорубь нырнули. Только что пар изо рта не идет. Осторожно ступаем по совершенно темному коридору.
— Сейчас день – и такая темень. А представьте, ночью каково? Ведь диспетчеры круглые сутки здесь сидят. Да здесь от страха умереть можно!
Заходим в туалет: все тот же пронизывающий холод. Пока за окном день – светло. Но ни руки помыть, ни воспользоваться унитазом — воды нет. Идем в ремзону.
— Бывает, водители не хотят выходить в рейс, — продолжает Полина. – Дорога совершенно разбитая, автобусы ломаются постоянно. Ремонтировать их негде и нечем. Вот эти автобусы у нас в ремонте, — показывает она на два ряда машин, стоящих напротив ремзоны. – И это еще не все. Несколько в боксах стоят. Помыть автобусы тоже негде, потому что нет воды. На Питер идут грязные. Водителям приходится заезжать на частные мойки и за свои деньги мыть машины.
Мы подошли к боксам. Ворота распахнуты настежь, но все равно не пропускают внутрь достаточно света. Элементарный осмотр автобуса на яме просто не возможен: ни днем, ни ночью. Подключить какой-либо инструмент не к чему. Сидящие на лавочке водители скорее не возмущены, а подавлены собственным бессилием. И подобными условиями работы.
— Ну что тут сделаешь? – в один голос говорят мужчины. – Темно хоть глаз выколи. Погреться негде, одежду обсушить тоже негде. Ни помыться, ни в туалет сходить.
— Я в нашем АТП с 1972 года, а сейчас вот увольняюсь, — подключается к разговору Николай Иванович Атрохов. – Было время: на улице минус тридцать, а мы в боксах в пиджачках ходим. Светло, тепло… Слесари работали в три смены.
О причинах, приведших к такой аховой ситуации, рассказал исполнительный директор ООО «АТП-Сосновоавто» Борис Карпушин.
— Положение у нас ужасное. Во-первых, никак не можем разобраться со светом. Дело в том, что вся эта территория принадлежит МУП «Приозерскпассажиравтотранс». У него долги за электроэнергию. Счета этого предприятия закрыты, погасить долги оно не может. Поэтому свет отключен. Как следствие, нет и воды, из водонапорной башни воду не закачать. Мы арендуем у МУП 2 бокса, 2 кабинета в здании и помещение для механиков ОТК. Света нет нигде. Диспетчеры сидят в темноте и холоде, путевки пишут. Так же механики, охранники.
На наших разбитых дорогах автобусы постоянно ломаются. В день, в среднем, из-за поломок на трассе с рейса сходят 5-6 автобусов. А у нас их всего 15. Причем это не зависит от года выпуска машины, ломаются все подряд. Новые автобусы сыплются даже больше. Особенно те, которые ходят на Санкт-Петербург.
В результате замкнутый круг: «убитые» поездками по нашим дорогам автобусы стоят, ждут ремонта, а ремонтировать их просто физически нет возможности. Хотя деньги есть, запчасти есть, все есть. А света нет – и все парализовано. Холодно, темно. Подключиться не к чему. Что-то мы можем отремонтировать здесь в течение светового дня. А в основном отправляем автобусы на ремонт в Санкт-Петербург, в головную организацию «ПитерАвто». Но ведь отремонтированный автобус пока из Питера по разбитому асфальту едет, у него опять может что-то оторваться…
— Вы можете повлиять на ситуацию?
— В настоящее время мы стараемся выправить ситуацию, перезаключили договоры, поставили свои счетчики, оформляем документы и будем работать с энергопоставляющей компанией напрямую.
— Многие увольняются из-за сложившейся ситуации?
— Нет, я бы не сказал. Конечно, есть несколько человек. Все ведь зависит от отношения человека к работе. Кто-то работает с самоотдачей, кто-то пытается диктовать свои условия… Но сейчас многие, наоборот, к нам приходят. Заработная плата у нас неплохая. В прошлом месяце даже водитель, который работал на социальных рейсах по Приозерску и району, получил 22 тысячи рублей на руки. Вообще, при выполнении плана водители стабильно получают 15 тысяч рублей.
Перед уходом я еще раз зашла в диспетчерскую. Полина вновь общалась с водителем по телефону.
— Вот, — невесело улыбнулась она, — звонил очередной водитель. Мельниковские дети ему печку в салоне оторвали. Вытек весь тосол. А насчет света: мы даже не можем зарядить аккумуляторы для валидатора, чтобы кондуктор в автобусе могла проверить на достоверность льготные карточки. Ну, как можно работать?
Анна ТЮРИНА
10 апреля 2008 № 40 (10714)