Вы, конечно, помните «сына» лейтенанта Шмидта незабвенного Михаила Паниковского из незабвенного произведения Ильфа и Петрова «Золотой телёнок». Уж очень Михаил Самуэлевич любил гусятинку, а потому пытался украсть гуся, однако в силу обстоятельств это ему не удалось. Оказывается и в нашем районе есть последователь гусекрада Паниковского со схожей неудачливостью.
Неприличная эта история случилась в холодную ночь с 31 января на 1 февраля этого года на подворье Варвары Сухаревой. Варвара Леонтьевна, или как её все зовут баба Варя, как человек старой закалки, да ещё живущая в небольшом посёлке, держит подсобное хозяйство. Ну вы же знаете, как это делается, а потому в хозяйственной постройке около дома у неё и коровка стоит, и козы, и небольшая стайка гусей.
А так как баба Варя уже в годах, то управляться по хозяйству ей помогает временно у неё живущий как бы в работниках Кирилл Верин. А вот уже несколько дней ему в помощь привлечён 44-летний племянник бабы Вари Иосиф Стоянов. Родная тётка разрешила ему пожить в её доме некоторое время. Проку от Оси, правда, мало, потому что слабосильный и пьющий мужичонка.
В тот день у Кирюхи был день рождения, и с разрешения хозяйки он устроил небольшой междусобойчик. За немудрящим столом с тремя бутылками портвейна уселись виновник торжества Кирюха, а также Ося Стоянов и приглашённая для разбавления мужской компании разбитная соседская бабёнка Верка Леонтьева.
Баба Варя, не присаживаясь, сдержанно поздравила Кирилла с днём рождения, выпила стопочку вина и куда-то ушла по своим делам. А оставшаяся троица с энтузиазмом налегла на портвейн. Трёх бутылок, естественно, оказалось мало. Кирюха сбегал в магазин за водкой. Когда опустела и эта бутылка, празднующий люд был уже в стельку пьян. Вскоре каждый приткнулся кто где и канул в похмельный сон.
Часов в пять вечера вернулась баба Варя, заглянула в их комнату, увидела спящих в разных позах пировальщиков, покачала головой и пошла управляться по хозяйству. А накормив скотину, прошла в свою комнату.
Часов в семь вечера тревожно завозился и поднялся Ося. То ли ему поплохело, то ли по нужде захотелось, но он вышел из дома на зимний морозный воздух. Вернулся примерно через полчаса, завалился на кровать и снова впал в пьяное забытьё.
Каким же неприятным и шумным было пробуждение похмельной троицы ранним утром следующего дня! Разбудил их гневный и зычный голос бабы Вари, представшей перед ними с горящими глазами и взметёнными вверх кулаками:
– А ну, вставайте, алкаши драные! Кто моих гусей своровал? Кто, паршивцы вы эдакие!
Ей в ответ были взгляды мутных глаз и натужное молчание «драных алкашей». Потом родной племянничек Ося, облизав сухим языком свои шершавые губы, признался:
– Баба Варя, мой грех. Это я твоих гусей взял да упустил.
Бабка даже присела:
– Оська! Ты? Как взял? Куда упустил?
Потом вскочила и закричала:
– Говори быстрей, а то в прах разнесу!
И великовозрастный племянник как напроказничавший мальчишка повёл покаянный свой рассказ.
Вчера пьяный он лёг спать, а потом как-то оказался на морозном воздухе. Мочевой пузырь дал понять ему, по какой причине это случилось. Справить нужду Ося предпочёл в хозяйственной пристройке. Потом тупо смотрел на задумчиво жующую корову, на хрумкающих сено коз, пока его внимание не привлекли гуси. Крупные откормленные и надменные птицы свысока смотрели на невзрачного человека со сморщенным пьяным лицом и о чём-то сдержанно переговаривались.
Нашему герою это ну очень не понравилось. Ося уже был близок тому, чтобы отпинать этих птиц, но в голову пришла мысль поинтересней: «А возьму-ка я парочку гусей, продам их кому-нибудь, вот и будут деньги на завтрашнюю опохмелку».
Труда не составило в небольшом загоне отловить двух птиц. Вот только потом тяжёлые и сильные гуси доставили немало хлопот, пытаясь вырваться из рук воришки. Когда он шёл по вечерней улице, птицы вновь взбунтовались. Они начали биться, и в конце концов одной птице удалось вырваться на волю. Произошло это около открытого колодца глубиной метров за 25, куда гусь и упал. Ося долго ошарашенно смотрел на зияющее отверстие колодца, пока не осознал, что птица-то пропала, не достать её с такой глубины.
Неверной походкой Ося пошёл дальше, но тут оставшийся гусь неожиданно рванулся, выскочил из ослабевших рук Оси и побежал. Откуда ни возьмись появились две собачонки. С азартным лаем они пустились за гусем и угнали его куда-то вдаль, в темноту. Так незадачливый гусекрад остался без добычи, без шансов на завтрашнюю опохмелку. Он вернулся к дому бабы Вари.
Выслушав рассказ племянника, баба Варя совсем освирепела:
– А ну, выметайтесь все из моего дома! И чтобы больше я вас здесь не видела!
Выпроводив с проклятиями алкашей, баба Варя немного всплакнула по утерянной живности и написала заявление участковому о краже двух гусей, весом по 8-9 килограммов, при стоимости 2 тысячи рублей каждый, которых она купила в прошлом году птенцами, выкормила и вот по злой воле племянника Иосифа Савича Стоянова лишилась. К тому же, добавила она, означенный гражданин Стоянов постоянного источника доходов не имеет, злоупотребляет спиртным, ранее судим, достоин того, чтобы понести заслуженное наказание за хищение чужого имущества.
На Иосифа Стоянова, естественно, было заведено уголовное дело, опрошены как подозреваемый, свидетели, так и потерпевшая сторона. А потерпевшая баба Варя ещё с горечью припомнила, какой она была доброй к племянничку и каким он оказался вероломным, просто плюнул ей в душу. Оказывается, всего за несколько дней до этих событий она разрешила племяшу Осе взять у неё одного гуся и съесть его. Что он и сделал. И вот какая чёрная неблагодарность с его стороны. И разрешения брать ещё двух гусей она ему не давала!
А ведь, действительно, чего ещё мужику надо было? В зимнее время не на улице жил, в тепле, кормили, спать есть где. Только помогай немного старой тётке. Она для племянника и гуся однажды не пожалела, зажарила. Нет, наверное, не понять нам логики человека, травмированного алкогольной болезнью, развращённого бездельем.
Разобравшись в этой ситуации, суд не нашёл смягчающих вину обвиняемого обстоятельств. Теперь Иосиф Стоянов отбыл в известные нам места пусть на небольшой, но срок. У него добавилась ещё одна судимость. Эх, ты, Паниковский!
Михаил Лисюк
(Имена и фамилии изменены)
1 августа 2011 № 86 (11208)