№ 11 (12749) от 20 марта 2025 года
–>
Вся жизнь Сергея Тюшева (на снимке) связана с морем. В должности капитана научно-исследовательского судна «Геолог Дмитрий Наливкин» он прошел многие моря и океаны земного шара. Разумеется, судьба подарила ему немало приключений. Сейчас, выйдя на пенсию и проживая в Приозерске, он пишет воспоминания о морских походах. «Красная звезда» попросила Сергея Викторовича поделиться этими историями, на что он охотно согласился и принес рукописи в редакцию.
Истории очень интересные. Они познавательные и временами драматичные. Впрочем, судите сами, дорогие читатели. Первый рассказ был опубликован в номере «Красной звезды» от 6 марта, 2-й – от 13 марта. Предлагаем вашему вниманию публикацию № 3.
Первый капитанский рейс
Осенью 1986 года меня впервые решили назначить капитаном в атлантический рейс на научно-исследовательское судно «Геофизик». По правилам того времени капитаны и начальники рейса должны были проходить процедуру утверждения в Министерстве. Поскольку наша морская арктическая геологоразведочная экспедиция (МАГЭ) относилась к Министерству геологии, то утверждения проходили там, «наверху».
Утверждать должны были обязательно министр либо его заместитель. Вместе со мной в Москву прибыл Рустэм Чинакаев – он назначался начальником рейса на другое НИС. К сожалению, нашего заместителя министра по морской геологии на месте не оказалось, было принято решение пригласить замминистра другой отрасли. И вот заходит солидный дядя по фамилии Волков, как оказалось – заместитель министра угольной промышленности.
Поздоровавшись с нами, он спросил, какие его функции и какой вопрос он должен решить. Наши министерские флотоводцы объяснили ему, что это капитан и начальник научных судов, которых нужно утвердить на рейс. Он крайне удивился и задал вопрос: «А у нас разве есть морская геология?».
Услышав положительный ответ, стал интересоваться, чем же мы там, в морях, занимаемся? Ну, с капитаном ему всё было ясно, а вот Рустэм около получаса популярно рассказывал ему, как мы ведем разведку недр в морях и океанах. Удовлетворив любопытство, товарищ Волков пожал нам руки и пожелал счастливого плавания. Вот так прошло наше утверждение на должность. Главное, что в протоколе стояла подпись замминистра, и не беда, что он только что узнал о существовании в нашей стране морской геологии.
* * *
Работа у нас предстояла по международной программе на так называемом Канаро-Багамском геотраверсе, то есть нужно ходить в Атлантике с аппаратурой от Канарских островов на востоке до Багамских островов на западе и проводить комплексное исследование дна Атлантического океана. Комплексное исследование включало в себя сейсмические, магнитные и гравиметрические измерения. Причем на западе наши профили заканчивались прямо в центре Бермудского треугольника. Возможно, «мрачное» влияние этого загадочного района сказалось на появлении не- ординарных событий в нашем плавании.
Начальником рейса был назначен Мацко Александр Львович, ранее уже имевший опыт работы в этой должности.
Переход из Мурманска в район работ прошел успешно, можно сказать, что даже не качнуло. Первым портом захода был сенегальский Дакар – хорошо известный нашим научным судам. После пополнения запасов топлива и провизии мы вышли в море на работу. Прибыли в точку начала профиля, начали спуск сейсмокосы – это труба из мягкого пластика диаметром около семи сантиметров, внутри которой вмонтированы приемники (гидрофоны), они принимают отраженный от донных отложений эхо-сигнал и по проводам передают его на вычислительный центр судна. Сигналы в сторону дна посылаются от буксируемых пневмопушек, стреляющих воздухом высокого давления. Сейсмокоса состоит из секций по 100 метров каждая и общей длиной в те времена 6-8 километров.
Выпустили за борт косу, начали проверку, и тут оказалось, что несколько секций не работают как надо: сигнал от некоторых каналов не проходит. Что делать? Коса отечественного производства, запасных секций нет, а работать надо – не возвращаться же в СССР за исправными секциями?
Но начальник рейса Александр Львович не растерялся, так как он уже сталкивался с подобными дефектами и имел опыт их устранения на борту. Решили ремонтировать секции, для чего разложили их на палубе, разобрали, прозвонили, пропаяли дефектные провода. Работа была не из легких. Секции 100 метров, а судно «Геофизик» – 50 метров. Пришлось обмотать всю надстройку косой и вытаскивать из нее внутренности для ремонта. Этот титанический труд занял несколько дней. Слава богу, мы были в тропиках и погода стояла идеальная для подобных мероприятий.
С сейсмикой разобрались, а гравика и магнитка были в порядке, и мы вышли на профиль, взяли курс на запад и начали работу. Атлантику пересекли удачно, подошли к Багамам и Карибскому морю. И вот тут вновь пошли приключения. По окончании работ на профиле нам были определены два возможных порта захода – Виллемстад на острове Кюрасао и Пуэнт-а-Питр на острове Гваделупа. А в те годы в разгар холодной войны все научно-исследовательские суда рассматривались как корабли-шпионы, и порядок захода в порты, особенно капиталистические, для НИС был очень жестким. За несколько месяцев нужно было подавать в МИД данной страны заявку на заход в порт и получать разрешение, причем в строго определенные дни.
Направив запрос на заход в Виллемстад, я получил отказ, так как по их правилам допускались заходы не более двух научных судов в месяц, и этот лимит у них был уже исчерпан.
Послали запрос в Пуэнт-а-Питр. Там тоже «заверещали», что не могут нас принять, поскольку у них нет разрешения от митрополии, то есть Франции, им нужно посылать туда запрос и ждать ответа, а это займет время. К тому же они не могут нас обеспечить 50-ю тоннами дизтоплива, так как такое количество составляет почти полный их годовой запас.
Так что дело приняло не очень хороший для нас оборот. На борту 5 тонн топлива, 5 тонн воды, мы в центре Карибского моря с экипажем 50 человек, и запасов нам хватает только добраться до ближайших портов захода.
Сообщили ситуацию в отдел флота МАГЭ, там стали искать возможные варианты. Как аварийный, был запланирован заход на Кубу, но это было нежелательно, поскольку там тоже во всём были жесткие ограничения.
А тут еще 2-й помощник капитана, отвечающий за провизию, ошибся в расчетах перед выходом в рейс и заказал продуктов меньше, чем положено, и мы по наличию провизии оказались на грани.
Начали рассматривать возможные порты захода: изучали карты и лоции. Нашли недалеко от нашей позиции остров Аруба – он, как и Кюрасао, принадлежит Нидерландам. Решили попробовать зайти туда «по аварийной». На подходе связались по УКВ с портовыми властями, но получили от них решительный «отлуп» и приказ – немедленно покинуть территориальные воды о. Аруба. Мы продолжали медленно двигаться к порту, объясняя властям свое плачевное положение. В ответ они выслали военный сторожевой катер, который примчался к нам, наставил на нас свои пулеметы и однозначно дал понять, что нас тут не ждут. Как выяснилось позже, на острове была натовская военная база.
Нам ничего не оставалось делать, как повернуть на 180 градусов и вернуться в центр Карибского моря. Питание стало по минимуму, воду давали по расписанию. Начали ловить рыбу. Очень удачной оказалась рыбалка на радужную макрель, которая хорошо клевала на летучих рыбок – боцман их собирал на палубе каждое утро. В результате наловили на весь экипаж, и на ужин у нас была свежайшая и вкуснейшая рыба.
Дни шли, а никаких просветов в нашем положении не маячило. Я попросил старпома и боцмана спустить рабочую шлюпку (она была парусной) и пару дней обучал судовой народ парусному делу.
Наконец в одно замечательное утро получаем из отдела флота депешу: «…из Панамского канала в Мурманск следует рыболовецкая база – транспортный рефрижератор «Роза Люксембург». Свяжитесь с ней и попросите помощи». Мы связались с «Розой», наметили точку рандеву и вышли на её маршрут. Когда они подошли к нам, я связался по УКВ с капитаном по фамилии Лила, объяснил нашу ситуацию и попросил помочь хотя бы топливом, поскольку эти базы являются снабженцами рыболовных судов. Но Лила начал мне объяснять, что они не могут останавливаться и не в состоянии даже менять маршрут или курс, что за ними следят «из космоса» со спутников, ну и вообще они торопятся в Мурманск, поскольку уже отстают от графика. После часовых переговоров нам стало ясно, что товарищ Лила не такой уж нам и товарищ. Не солоно хлебавши мы в очередной раз вышли в исходное – ловить макрель.
На следующий день на горизонте появилась еще одна рыболовецкая база – точно такая же, как «Роза Люксембург». Она была калининградская и называлась «Берег ветров». Я на всякий случай решил связаться с капитаном и попросить у него топлива, не особо надеясь на успех после фиаско с земляками. Но, на удивление, кэп с «Берега ветров» сразу же ответил положительно, при условии, что наша фирма пришлет гарантию оплаты.
Я спросил: «А как же слежение за вами со спутников?». Он посмеялся и сказал, что это полная чушь, никакие спутники за ними не следят. Мы лишний раз убедились: г-н Лила – «редиска заполярная».
ТР «Роза Люксембург»
Мы обменялись реквизитами наших компаний, я послал запрос в отдел флота, и калининградцы тут же получили гарантию оплаты. Рыбаки поставили условие – останавливаться они не будут, а передадут топливо на малом ходу через шланг. Операция заправки прошла успешно, к тому же ребята передали нам еще два больших брикета мороженой скумбрии. Все мероприятие заняло около двух часов. Вместо 10 тонн солярки, которую я запросил, они нам бухнули 15. Мы, конечно, выразили им свою исключительную благодарность, пожелали счастливого плавания.
Вот так нам повезло с балтийскими ребятами. Жить стало лучше, жить стало веселей. Запустили опреснитель и сняли все ограничения с подачей пресной воды.
И тут я решил прозондировать все имеющиеся в округе страны и порты на предмет захода. Решили начать с Панамы. Шансов не видели никаких, поскольку Панама была под американцами, а они те еще «друзья». Запросили в отделе флота адрес агента и послали ему радиограмму в порт Кристобаль. Каково же было наше удивление, когда агент ответил положительно: мол, заходите, все сделаем в лучшем виде. Я на всякий случай намекнул насчет разрешения на заход от властей, на что он ответил, что у него главное – бизнес, а властям до этого нет дела. Мы сразу же ухватились за эту возможность, сообщили в отдел флота – там, наверное, тоже удивились, но дали добро и мы резво побежали в Панаму, в порт Кристобаль.
Заход прошел в обычном порядке: прибыл лоцман, поставил на якорь. Затем прибыл офицер иммигрэйшн (Immigration), как оказалось, американка – пышная дама в форме, которая сразу нам выразила претензию, что трапик (сходня, точнее), по которому она поднялась на борт, установлен с нарушениями. Мы, конечно, возражать ей не стали – пообещали исправиться. А вот из традиционных угощений портовым властям у нас осталось одно только «Советское» печенье в пачках. Предложили печенье даме, и, как ни странно, она была от него в восторге, слопала сразу полпачки, и на прощанье мы ей презентовали еще пару пачек. Очевидно, «советский» вкус печенья резко отличался от вкуса «капиталистических» крекеров.
После этих формальностей нас поставили к причалу, прибыл агент – Agent (!), взял все наши заявки, которые до нашего отхода были выполнены в полном объеме и с замечательным качеством.
Полосу к печати подготовил Олег ТЮРИН
(Окончание истории в следующем номере)
Фотогалерея:
ТР «Роза Люксембург». Фото 1984 г.
Фото предоставлено С. Тюшевым.
rimbatoto